домой 15 ноября 05:13

Российский союз промышленников и предпринимателей

Поиск

Точка зрения

Тогда было одно цап-царап: борьба то за один актив, то за другой

Сергей Веремеенко — личность легендарная. В 1990-е годы — друг и соратник Сергея Пугачева: вместе создавали Межпромбанк, а на его основе финансово-промышленную империю, куда входили Енисейская промышленная компания, питерские судостроительные заводы, девелоперские проекты в Москве, Санкт-Петербурге и Сочи. В 2003 году Веремеенко имел все шансы стать президентом Башкирии. Сейчас он посвятил себя развитию туристического бизнеса в России. Как президент Фонда содействия развитию регионов, он рассчитывает превратить Сочи в Лас-Вегас Европы, а Приморский край — в русский Гонконг. Об отношениях с бывшим партнером по Межпромбанку и планах по превращению России в туристическую Мекку СЕРГЕЙ ВЕРЕМЕЕНКО рассказал в интервью специальному корреспонденту РБК daily ИГОРЮ ПЫЛАЕВУ.
 

Игры патриотов

— Вы были одним из основателей Межпромбанка наряду с Сергеем Пугачевым, но в 2003 году вышли из состава его акционеров. Сейчас в отношении банка расследуется уголовное дело по факту преднамеренного банкротства. Что, по вашему мнению, привело Межпромбанк к краху?

— Понятно, что Межпромбанк всегда находился под влиянием Сергея Пугачева. В 1990-е годы банк был в фаворе благодаря большому политическому весу Пугачева. Слова «патриотизм», «национальная идея» тогда не были пустым звуком, как сейчас. В том числе для нас. Сергей Викторович активно продвигал эти идеи, как говорится, в жизнь. Он же всегда позиционировал себя как великого православного банкира, патриота России... Так свалил за границу...

Что касается Межпромбанка, то при мне банк был приличным и нареканий со стороны ЦБ к нашей работе не было. Что произошло после 2003 года? Не знаю. Судя по всему, банк начал вести рисковую политику, которая его и подкосила в кризис 2008 года. Может, в какой-то момент Пугачев просто решил вывести активы из России. Он был человеком горделивым, а такие легко обижаются... Чего, к примеру, не хватало Михаилу Касьянову, когда он был премьер-министром страны? Зачем полез в политику? Наверное, по причине нереализованности: гордыня не дает покоя, все подначивает тебя, говорит, что ты круче.

— То же самое можно сказать и о Пугачеве?

— Думаю, да. Он вроде неплохо себя чувствовал, но зачем-то начал строить свой бизнес так, чтобы большинство активов оказалось в залоге. У Центробанка, у Межпромбанка.

— Недавно общался с депутатом Госдумы Алексеем Митрофановым, который в свое время тоже сотрудничал с Пугачевым. По его словам, Пугачев пытался стать вторым Березовским при президенте Владимире Путине. Это так?

— Сергей Пугачев никогда не собирался играть чью-то роль. Он играл свою, и весьма существенную, роль. Роль в истории страны. Это умнейший человек, способный переиграть любого Березовского. Очень амбициозный, циничный, магический. Сам хотел быть правителем.

— Тот же Митрофанов уверен, что отношения Пугачева и Путина охладели в ходе выборов президента Башкирии в 2003 году. Чуть ли не из-за вас, поскольку вы были участником той предвыборной гонки и даже вышли во второй тур вместе с действующим на тот момент главой республики Муртазой Рахимовым. По словам Митрофанова, Путин попросил Пугачева, чтобы он уговорил вас сняться с выборов. И вы действительно сошли с предвыборной дистанции. Так, может быть, у Межпромбанка потому так долго не отзывали лицензию? Может, это была своего рода плата за Башкирию?

— Тогда заплатить должны были мне (смеется). При чем здесь Пугачев? Я не знаю, ходил он к президенту страны или нет. Думаю, меня бы не «ушли» из предвыборной кампании, если бы он действительно сходил к президенту и объяснил, что Муртаза Рахимов проиграл выборы, а вопрос контроля над подсчетом голосов мы обеспечили 50 тыс. наблюдателями.

— Вы не только снялись с предвыборной гонки, но и вышли из состава акционеров Межпромбанка и других совместных проектов с Пугачевым. Что повлияло на это решение? Отказ Пугачева поддержать вас на тех выборах вопреки воле политического руководства страны?

— Не столько выборы, сколько личностные противоречия. Пугачев повел себя некорректно, скажем так, когда дело коснулось наших совместных активов. Пока я сражался за пост главы Башкирии, у меня увели часть активов — вот истинная причина нашего конфликта.

Это потом он начал распускать слухи про меня, что я никого не слушался в ходе выборов главы Башкирии, вел независимую политику... Тогда, в 2003 году, действительно многие переполошились из-за моего желания побороться за пост президента республики. Зачем это надо мне, кто за этим стоит? Если помните, против меня тогда очень грязно играли. Хотели даже повесить на меня взрывы резиденции Урала Рахимова, сына главы республики. Пытались обвинить в терроризме. Там реально была война: каждый день то покушение, то взрыв чего-то. Патриарх Алексий Второй меня благословил, сказал близким, что я из Башкирии не вернусь... Никто там не собирался власть отдавать просто так.

Но как только мне (а не Пугачеву) дали команду из Москвы уйти, я ушел, потому что я был представителем не самого себя, а путинской команды. Если бы это было не так, то меня даже не зарегистрировали бы кандидатом на должность президента РБ. И Пугачев об этом знает. Это я реально рисковал жизнью. За целостность страны. Сепаратизм в ту пору только крепчал. Это целая история 1990-х годов. Конечно, и Пугачев внес огромную лепту для сохранения целостности страны. Не говоря уже о вкладе Владимира Путина, который где хитростью, где тонкостью практически бескровно победил политических тежеловесов из числа руководителей национальных республик и сохранил страну. И я считаю, в этом его главная заслуга.

— Как вам кажется, удалось ли Пугачеву сохранить хорошие отношения с Владимиром Путиным к 2010 году — моменту вывода активов из Межпромбанка? Или команда Пугачева действовала на свой страх и риск?

— Думаю, былой поддержки не было. Хотя и о былых заслугах Пугачева там не забывали.

— Общаетесь ли вы с Пугачевым?

— Один раз разговаривал за последние четыре-пять лет.

«Ложное величие»

— Отразился ли опыт политической борьбы на стратегии ведения бизнеса после 2003 года?

— Тогда было одно цап-царап: борьба то за один актив, то за другой. После башкирских событий я стал спокойнее, за активы особо не бьюсь. «Чувством ложного величия», как выразился один мой друг, я переболел. Лишние активы не нужны, особенно те, которые денег не приносят. У меня есть Центркомбанк, небольшой, но крепкий банк, несколько предприятий, промышленных и сельскохозяйственных.

— Кто контролирует банк: вы или ваша дочь Маргарита?

— Контроль у меня, но не напрямую, а через номинальных держателей. Реально это для чего делается? Дело житейское — чтобы дети после моей смерти не передрались. А у меня их четверо. Например, на Маргариту я записал половину банка; еще она занимается бриллиантами (скупает алмазы, обрабатывает и продает на бирже). Марго также курирует строительство пяти поселков под Москвой. Много чего осталось, несмотря на то что финансовый кризис 2008 года не обошел и меня: и земли, и предприятия, и развлекательные центры.

Сейчас вот активно продвигаю ряд крупных туристических проектов на территории страны. В связи с чем возглавляю комиссию в РСПП по туризму. Туризм во всем мире считается самой быстроразвивающейся отраслью. К 2020 году мировые обороты туристической индустрии составят 2 трлн долл. Это больше, чем торговля нефтью или другими полезными ископаемыми.

В 2010 году один мой друг, совладелец крупного инвестфонда Apollo, сказал мне: «Сергей, под интересный и масштабный проект в России я готов выделить до 100 млрд долл. Найди мне такой проект». Начали смотреть вместе с «Газпромом», а затем переключились на Сочи. Я предложил Apollo превратить Сочи в Лас-Вегас Европы. Мой друг из Apollo позвонил своему другу Марку Хармсу, совладельцу Global Leisure Partners, одного из крупнейших инвестфондов, ориентированных на индустрию туризма и развлекательного бизнеса (инвестировали в эту сферу более 50 млрд долл.). Тот приехал, посмотрел Сочи. Ему все понравилось.

— Почему Сочи?

— Благодаря Олимпиаде в Сочи уже вложено 70 млрд долл. Но что делать с олимпийскими объектами после 2014 года? Только на их содержание в год потребуется 3—5 млрд долл. Где их взять? Как вариант — превратить спортивные объекты в развлекательные комплексы. Моим западным партнерам такая идея нравится. Они готовы в 2015 году взять часть олимпийских объектов в долгосрочную аренду, перепрофилировать их в казино, рестораны, концертные площадки... Только мировым туроператорам под силу перенаправить часть глобального туристического потока в Сочи. Только они могут предложить туристам бесплатные билеты до Сочи, оплатить половину стоимости гостиницы, лишь бы поехали, посмотрели, потратили деньги в казино, посмотрели мировое шоу. В Сочи в Красную Поляну мы планируем ежегодно привлекать 10—15 млн туристов. Премьер-министр Владимир Путин нашу идею одобрил. Президент также в курсе.

— Кто-то еще претендует на эти спортивные объекты в 2015 году?

— Пока сумасшедших нет.

— С Краснодарским краем все понятно — Олимпиада, игорная зона. Есть ли интерес у ваших западных партнеров к другим регионам России?

— Помимо Сочи интерес представляют еще два региона — Приморский край и Калининградская область. Почему тот же Китай может позволить себе строительство 25 интегрированных курортов у себя, а мы нет? Западные партнеры по бизнесу готовы инвестировать и в Приморье. Попробуем превратить край в российский Гонконг (с туристической точки зрения, скажем так). Ежегодный поток туристов вполне может составить 10—15 млн человек. Мы уже договорились с китайскими партнерами, что они «завернут» в Приморье из Поднебесной 12 млн своих туристов. В сентябре прошлого года я возил своих деловых партнеров к тогдашнему губернатору Приморья Сергею Дарькину. Договорились в июне 2012 года встретиться за границей с ним и потенциальными инвесторами. Но, как вы знаете, Дарькин ушел в отставку. Будем начинать прорабатывать этот вопрос с его преемником.

Определенной потенциальной возможностью обладает Калининград, но там вообще нет никакой туристической инфраструктуры. Хотя место очень хорошее. Другая проблема — отсутствие серьезного потока туристов. Чтобы окупить проект, нужно привлечь не менее 10 млн человек в год, ведь частные инвестиции в этот проект оцениваются на уровне 12 млрд долл. В итоге мы планируем привлечь в Россию около 50 млн туристов. В деньгах это около 100—150 млрд долл. в год в виде выручки.

— Кого вы считаете своими конкурентами в России с точки зрения развития турбизнеса?

— У нас нет конкурентов. Такой огромный рынок, конь не валялся! Тут надо, наоборот, искать партнеров, чтобы что-то сдвинуть.

— Как ваши западные партнеры планируют заводить деньги в российские проекты? Через российские фонды или офшорные компании?

— Безусловно, под каждый проект будут сформированы инвестиционные фонды. Часть средств вложат наши партнеры — Apollo, Global Leisure Partners, Power Network Investment Corp. и др. Остальные привлечем с рынка. Стандартная схема, по которой мы и будем развиваться.

Но главное, чего хотят наши западные партнеры, — это поддержка их проектов в России со стороны Владимира Путина. К примеру, на одной из встреч с высокопоставленными чиновниками встает мой деловой партнер и говорит: «В России мы верим только одному человеку — Путину». А там сидят вице-премьеры... Но им не верят, ведь не они в конечном итоге все решают. С такими масштабными проектами, какие задумали мы, невозможно просто так прийти в России заплатить 20 млрд долл., построить компанию с cash flow в 100 млрд долл. и не иметь поддержки Путина. Обязательно нужны государственные гарантии. Чтобы закрутилось и завертелось, как надо.

/РИА РосБизнесКонсалтинг. РБК daily. Интернет-издание/

Rambler's Top100 Rambler's Top100